Государственное регулирование рынка должно быть понятным, прозрачным и адекватным – Александр Корбут

Источник

АПК-Информ

677

 

Российский зерновой рынок, как и многие другие отрасли отечественной экономики, сегодня работает в очень сложных реалиях. Практически ежедневно происходят достаточно значимые события, многие из которых так или иначе окажут заметное влияние на дальнейшее развитие рынка и потому требуют взвешенной экспертной оценки.

О наиболее важном, произошедшем в течение последних дней марта, мы побеседовали с вице-президентом Российского зернового союза Александром Корбутом.

- Александр Вадимович, для начала беседы, как бы Вы оценили стартовые позиции, на которых зерновой рынок России встречает прогнозируемую рецессию мировой экономики, усугубляемую пандемией COVID-19?

- Я думаю, правильнее было бы уже говорить не «на старте», а в «начальной фазе», поскольку кризис уже фактически есть. Что же касается позиций российского зернового рынка, то я бы охарактеризовал их в целом как неплохие. Очевидно, что пандемия коронавируса приведет к существенному сокращению мирового ВВП, росту безработицы и т.д. К сожалению, все это реальность. Тем не менее, потребность в продуктах питания будет существовать всегда, что делает аграрную и пищевую отрасли приоритетными, наряду с медициной.

У российского зернового рынка неплохие текущие позиции по объемам производства и экспорта, хорошие виды на будущий урожай (если свои коррективы не внесет погода). Все это в комплексе должно позволить сохранить ведущие позиции России на мировом рынке зерна.

 

- Вы сказали, что в настоящее время просматриваются неплохие перспективы урожая российского зерна в т.г. Как на данном этапе оценивает ожидаемый валовой сбор Российский зерновой союз?

- В настоящее время «вилка» достаточно широкая. Можно констатировать, что озимые зерновые вышли из зимы в отличном состоянии – площадь их гибели оценивается всего лишь в 4%, лучшие показатели за последние 20 лет. Тем не менее, есть вопросы: как будет проходить их дальнейшая вегетация, каким будет уровень влагообеспечения, будет ли хватать количества осадков и тепла для интенсивного развития растений и т.д. Это ключевые определяющие факторы, поскольку с обеспеченностью аграриев сельхозресурсами проблем возникнуть не должно: большинство сельхозпроизводителей, наученные горьким опытом и сформировавшие хорошие финансовые ресурсы благодаря крепким ценам на зерно, закупает их заранее.

Поэтому самым главным «если» остается погода. Если она будет благоприятной, то можно говорить о «вилке» урожая зерновых в 122-135 млн тонн, из которых 80-84 млн тонн составит пшеница. Достижение указанных показателей позволит говорить об урожае как очень хорошем.

 

- Если эти прогнозы оправдаются, то какими Вам сегодня видятся экспортные перспективы российского зерна в 2020/21 МГ?

- Прежде чем их оценивать, неплохо было бы проанализировать, как мы закончим текущий сезон…

 

- Хорошо, давайте оценим текущий. Особенно с учетом предлагаемого Минсельхозом РФ введения на апрель-июнь экспортной квоты зерна в объеме 7 млн тонн…

- Можно уже точно говорить, что в 2019/20 МГ экспортных рекордов российского зерна не будет. Но поскольку и объемы мировой торговли снизились, то, скорее всего, по итогам сезона Россия сохранит лидерство в поставках пшеницы, думаю, 32-33 млн тонн мы сможем отгрузить. Это с учетом «неформального» экспорта в страны ЕАЭС, точные объемы которого установить достаточно затруднительно. Кроме того, отгрузки в ряд стран (Иран, Сирия, Венесуэла) в оперативной статистике не прослеживаются. Суммарный же экспорт российского зерна в сезоне-2019/20 можно ожидать на уровне 40-41 млн тонн.

Если говорить о предлагаемом объеме квотирования экспорта в последнем квартале сезона, то я не откажу Минсельхозу в определенной логике при выборе лимита в 7 млн тонн. Она была определена на основании того, что, по предварительным расчетам, к началу следующего сезона внутренние запасы зерна будут на 2-2,3 млн тонн выше минимально необходимого уровня потребления. Этого хватит на межсезонье, которое, впрочем, будет очень коротким, поскольку уже в июле на рынке появится зерно нового урожая. Определившись с запасами, дальше министерство смогло достаточно легко арифметически вычислить объем экспортной квоты.

Впрочем, и без установления данного ограничения вряд ли в оставшиеся месяцы сезона экспорт зерна превысил бы 7 млн тонн. Хотя определенный риск все же присутствует, поскольку границы России с Беларусью и Казахстаном остаются открытыми. При этом Казахстан также ввел квоты на экспорт пшеницы, и с учетом снижения урожая казахстанской зерновой в прошлом году я не исключаю возможности спонтанно-рефлексивного всплеска закупок из Сибирского региона РФ.



- Определяя размер экспортной квоты, Минсельхоз оперирует понятием «7 млн тонн зерна». Разбивка же этого объема по четырем культурам, отгрузки которых планируется лимитировать, мне лично пока не встречалась…

- Вы знаете, мне тоже непонятна логика такой формулировки. Если экспорт ржи практически отсутствует, зачем ее включать в квоту? Ее в текущем сезоне настолько мало, что при появлении на рынке рожь буквально сметут мукомолы. Экспорт кукурузы слабоват и по итогам сезона большим не будет. Темпы отгрузок ячменя также существенно ниже прошлогодних, и есть очень большие сомнения, что удастся выйти на уровень экспорта в предыдущем сезоне.

Поэтому мне кажется, что в этом случае правильнее было бы пойти по схеме Украины, где меморандумом, подписанным Минэкономики и участниками рынка, определен показатель граничного уровня отгрузок только пшеницы за сезон, насколько помню, на 2019/20 в 20,2 млн тонн. Ведь с точки зрения обеспечения продовольственной безопасности и доступности хлебопродуктов для населения именно эта зерновая является ключевой позицией. А в предлагаемой Минсельхозом редакции существует значительная доля неопределенности.

И самое главное, введение любых подобных ограничений необходимо согласовывать, в первую очередь, не с экспортерами, по факту являющимися исполнителями. А эти ограничения прежде всего сказываются на аграриях, которые являются первичным звеном зернопроизводства и несут основные потери от указанных действий. Существующий же подход, к сожалению, характерен для всего постсоветского пространства, когда необходимость ограничений объясняется лишь небольшой группе экспортеров и их мнение, видимо, учитывается, а аграрии просто ставятся перед фактом. Конечно, легче говорить с первыми, которых просто можно собрать в одном зале заседаний и на которых есть рычаги влияния. Но если не объяснять аграрию, то в итоге снижается доверие к решениям власти, а в результате пострадают и производство и экспорт.



- И все-таки – о прогнозах на следующий сезон…

- Многое, конечно же, будет зависеть от конъюнктуры мирового рынка и спроса на зерно. Если же рассматривать перспективы через призму предполагаемого урожая, то при валовом сборе зерна на уровне 122-135 млн тонн с учетом имеющихся запасов (если они есть в реале, а не на бумаге, и действительно заявленного качества) экспорт можно прогнозировать на уровне 45-52 млн тонн.

Но, повторюсь, ключевым определяющим фактором будет мировой спрос. Одним из следствий пандемии и экономического кризиса, скорее всего, будет заметное увеличение бедных слоев населения, в рационе которых основным элементом питания являются изделия на основе продуктов переработки зерна. Поэтому спрос на зерно у них будет, но будут ли у них деньги в условиях экономического спада? Это остается гораздо более серьезным вопросом…



- Вернемся к событиям на внутреннем рынке. Со второй половины марта заметно усилились опасения относительно возможного дефицита мукомольной пшеницы. В чем, на Ваш взгляд, основные причины возникновения подобной ситуации?

- Указанная проблема лежит не столько в плоскости экономики, сколько экономической психологии. Так как ценовая ситуация на внутреннем рынке во многом определяется мировыми трендами, то сегодня большинство владельцев зерна действуют по достаточно простой схеме. Они смотрят на текущий уровень мировых цен, затем, видя текущий курс национальной валюты, умножают на калькуляторе и задаются вопросом, а почему это у меня пшеница должна быть такой дешевой в долларах? И в итоге устанавливают на свое зерно адекватную, по их мнению, цену, провоцируя тем самым всю последующую внутреннюю цепочку.

В этой ситуации просматривается низкий уровень, так сказать, социальной солидарности. Если бы каждый владелец зерна в текущих реалиях понимал, для чего его зерно необходимо переработчику, и продавал бы его по более низкой цене, чем экспортеру, то рынок бы не будоражили слухи об оставшихся запасах мукомольной пшеницы лишь на 2-3 недели. Хотя и переработчик в этой ситуации должен вести себя более адекватно, не поясняя регулярно повышение цен на готовую продукцию исключительно ростом цен на зерно. Потому, как часто бывает, цена на муку или крупы повышается, хотя подорожавшее зерно еще просто физически не могло дойти до переработчика. Только такая же социальная ответственность должна быть продемонстрирована и поставщиками ресурсов для села и переработчиков, но тут уже адекватного ответа нет. А «игра в одни ворота» невозможна и неприменима!

У государства тоже есть возможности снизить накал в подобной ситуации. Я имею в виду реализацию на внутреннем рынке зерна из интервенционного фонда, в котором в настоящее время имеется порядка 1,7 млн тонн пшеницы. Если реализовать около 1-1,2 млн тонн из указанного объема, то это позволит мукомольным предприятиям в течение примерно двух месяцев работать на достаточно дешевом зерне и снять все разговоры о росте цен и дефиците зерна. Но и переработчики, со своей стороны, должны будут использовать интервенционное зерно именно для производства, а не перепродажи. Думаю, проведение таких интервенций будет организовано в кратчайшие сроки.



- Топ-темой последней декады марта также был якобы введенный Россельхознадзором 20 марта, а затем через 4 дня якобы отмененный им же запрет на вывоз из России всех видов крупяных изделий. Поскольку само ведомство официально не комментировало ни первое, ни второе из этих решений, спрошу у Вас как у ведущего эксперта в данной сфере, что и зачем это было (и было ли вообще) и к чему могут привести подобные шаги?

- Такая ситуация действительно была, и, по информации участников рынка из ряда регионов, сертификаты на экспорт круп действительно не выдавались (а в некоторых регионах, по нашей информации, до сих пор не выдаются). Я думаю, это была чисто рефлексивная реакция: цены на гречневую крупу резко выросли, поэтому давайте ужесточим требования. Ввести официально запрет на экспорт достаточно сложно, поэтому сработали по уже проверенной схеме неформальных ограничений, но такой подход, ставший уже «традиционным», для власти явно неприемлем и недопустим, государство не имеет права менять правила игры по ходу, причем не публично!

Мое личное мнение в этой ситуации – государству категорически нельзя говорить о возможном ограничении аграрного экспорта, причем любого. Потому что когда возникает информация о подобных планах властей, она моментально транслируется населению и начинается потребительская паника – «раз ограничивают, значит может быть дефицит, раз дефицит – надо закупать».

Конкретно в данной ситуации рост цен на крупы действительно был. Когда производители увидели по телевизору полупустые полки в супермаркетах и людей, хватающих по 20 кг круп, их реакция была предсказуемой: вводим круглосуточное производство, увеличиваем выпуск и т.д. Но для этого надо больше сырья, а его владелец говорит – у меня есть, но подороже. И соответственно запускается цепочка роста цен. Хотя сейчас ситуация постепенно нормализуется, и темпы роста значительно замедлились, а через пару недель начнется «откат». Той же гречкой население закупилось где-то на год вперед, и его спрос будет существенно ниже. Плюс подключилась антимонопольная служба, которая по цепочке «охлаждает» каждого… Подобные «гречневые истории» мы уже переживали неоднократно, но они продолжают регулярно повторяться с возникновением очередного нового информационного ажиотажа. Так что хотелось бы, чтобы власти поступали не рефлексивно, а более осознанно и прогнозируемо!



- Еще одна горячая тема последних недель – предложения о повышении экспортной пошлины на семена подсолнечника с 6,5% до 20%, а затем и о полном запрете на полгода их вывоза. Как мы уже сообщали, РЗС не приемлет подобных мер, но, хотелось бы получить комментарий так сказать, из первых уст…

- Позицию Российского зернового союза относительно подобных ситуаций я уже частично озвучивал, но повторюсь еще раз. Главный пункт – введение любых пошлин при экспорте агропродукции бессмысленно и вредно, поскольку главной целью агродопродовольственного экспорта является повышение доходов сельхозпроизводителей. Если такие пошлины все же вводятся, то больше всех страдает именно первое звено производственной цепочки, и это неправильно.

Далее напомню о рекордном урожае российского подсолнечника в прошлом году. В этой ситуации предложение о повышении вывозной пошлины при экспорте масличной с нынешних 6,5% до 20% выглядит просто вредным. Если это ограничение необходимо для поддержания маслодобытчиков и их экспорта, давайте так это и назовем, но тогда возникает вопрос, а почему за это должен платить аграрий?

Следующий вопрос – как могут повлиять на экспортные программы маслопроизводителей экспортированные в текущем сезоне порядка 900 тыс. тонн семян подсолнечника, когда для производства экспортированного подсолнечного масла было использовано 8 млн тонн, т.е. соотношение 1:10?

И все эти разговоры о «необходимости» ограничений направлены в итоге на создание монопольной среды и ограничение каналов сбыта. А ограничение каналов сбыта – это снижение закупочных цен, кстати, они в России ниже, чем в Украине, и получение дополнительных прибылей маслодобывающими предприятиями. В этой ситуации у сельхозпроизводителей просто исчезнет желание хотя бы сохранять производство подсолнечника на текущем уровне, не говоря уже о его увеличении.

В этой ситуации переработчик, наоборот, должен всячески заинтересовывать и «ублажать» агрария, иначе все планы по увеличению экспорта масложировой продукции могут так и остаться планами. Не стоит рубить сук, на котором сидишь, ради сиюминутной выгоды!

Что же касается предложения о полном запрете вывоза масличной на 6 месяцев, то я не знаю всей внутренней кухни данного предложения, поскольку она не очень открыта. Но, видимо, инициатива о повышении пошлины не очень прошла, отчасти и благодаря аргументам, предоставленным РЗС в соответствующие министерства и ведомства. Поэтому возникло предложение о введении временного запрета экспорта. Но это еще один пример нерациональных инициатив без надлежащего анализа возможных последствий.

То есть мы видим в данном контексте попытки не регулировать рынок, а управлять им. К чему приводит подобное, можно увидеть на примере истории Советского Союза.

- Завершая нашу беседу, попрошу Вас подвести некое краткое ее резюме и, может быть, еще сказать несколько слов нашим читателям…

- Прежде всего, еще раз подчеркну, что мы находимся в очень сложной полосе развития мировой экономики, и сельскому хозяйству тоже будет нелегко. Тем не менее, перспективы производства (если не подведет погода) и, соответственно, экспорта российского зерна в новом сезоне выглядят достаточно обнадеживающе.

И еще один очень важный момент – очень хочется, чтобы государство, в случае необходимости, регулировало рынок, а не управляло им. Регулирование рынка – это нормальная процедура, которая адекватно воспринимается большинством. Но при условии его понятности, прозрачности и адекватности. А это бывает тогда, когда регулирование не вводится в приказном порядке, а сопровождается объективной и понятной обществу аргументацией.

И последнее, чего хотелось бы пожелать всем читателям «АПК-Информ»: берегите себя и обязательно будьте здоровы!



Беседовал Александр Прядко





 









 

Реклама

Вход